[indent] Хреновый выдался день рождения. Мало того, что он выпал на понедельник - наверное, самый не подходящий для подобного праздника день недели, - так еще и мать с похмелуги устроила черт знает что. Дария кривилась весь день, стоило ей вспомнить, как мать орала на нее, пытаясь перекричать надрывающегося Оливера. Малыш Оли, сводный брат Дарии всего двух лет от роду, все никак не мог понять, чем вызывал мамин гнев, и потому ревел в растерянности прямо на своем стульчике для кормления. Дария уже жалела, что не ушла раздавать листовки как обычно, не позавтракав и вообще никак не обозначив собственное присутствие в жизни Даттонов, а все-таки заглянула на кухню.
[indent] Глупая надежда, что мама поздравит ее с днем рождения, была почти постыдной, и Дария устыдилась еще больше, когда поняла, что мама даже не вспомнила о том, какой сегодня день. Похмельная и потому до крайности раздраженная, миссис Даттон металась по кухне, пытаясь одновременно накормить сына завтраком и найти что-нибудь от головы. Дверцы навесных шкафчиков хлопали, жестяные банки гремели, а Оли надрывался и уже краснел от натуги, как помидор, перемазанный кашей. Появление Дарии, как та самая соломинка, что переломила спину верблюда, спровоцировало настоящий взрыв. Мать разоралась так, что Дария вылетела из дома, как пробка из бутылки с шампанским.
[indent] Она едва успела прихватить рюкзак, иначе болталась бы весь день голодная и без смарта. Впрочем, к подобному ей было не привыкать. Дария столько раз сбегала из дома, когда в нем обитал Клэй, что уже не могла точно сказать, где ночевала чаще, дома или у кого-то из своих немногочисленных друзей. В летнее время, впрочем, можно было не переживать на счет ночлега. На улице было так тепло, что она вполне могла переночевать на скамейке в том же парке или где-нибудь на пляже, на тех лежаках, что в количестве разбросаны по всей песчаной части береговой линии. Но сегодня... сегодня ей нужна была компания. Не для того, чтобы хоть как-то отпраздновать собственное восемнадцатилетие, а чтобы... да, чтобы просто не быть одной.
[indent] - Ну что, выбрала? - голос продавщицы пробился через сумбурную муть мыслей Дарии и вернул ее в реальность. Девушка встрепенулась и взглянула на женщину, которая стояла за прилавком кондитерской. Именно в кондитерской Дария решила приобрести, наверное, самый банальный подарок, который могла выбрать себе на день рождения.
[indent] - Да, шоколадный, пожалуйста, - она ткнула пальцем в самый шоколадный торт, который был на витрине, и полезла в рюкзак за деньгами. Сегодня ей заплатили за предыдущие две недели работы, поэтому налички у нее было более чем достаточно, чтобы порадовать себя какой-нибудь вкусняшкой. Торт она решила купить совершенно спонтанно, когда просто проходила мимо витрины и по привычке поймала собственное отражение. И хорошо еще, что успела зайти до закрытия.
[indent] Продавщица, несмотря на то, что времени до закрытия оставалось всего ничего, повязала на коробку красивый бант, чем, сама того не осознавая, несказанно порадовала Дарию. Из кондитерской девушка выходила с давным давно позабытым чувством искристой радости, которое, впрочем, улетучилось почти сразу, как только именинница поняла, что разделить с ней это лакомство попросту некому. Она пролистала список контактов, раздумывая над тем, к кому можно напроситься в гости, но потом внезапно поняла, что не хочет никого из них видеть. Вообще. Того, кого она действительно хотела видеть, в списке ее контактов не было. Впрочем, номер Дома у дороги она знала наизусть.
[indent] Занудные длинные гудки подкармливали ее неуверенность, поэтому, когда трубку все же взяли, она сбросила звонок, даже не расслышав голос того, кому звонила. Дария пожалела об этом почти сразу, но перезванивать не стала. Зачем, если он все равно работает сегодня допоздна. Ему точно будет не до нее и ее торта. Однако, спустя несколько часов, когда на город опустилась глухая безлунная ночь, Дария обнаружила себя стоящей через дорогу от бара. Окна на втором этаже подсвечивались слабым внутренним светом. Это означало, что Хеннесси закончил с работой и поднялся к себе. Но был ли он один?.. Просидев, наверное, еще где-то около часа на автобусной остановке, Дария таки решилась и, перебежав через дорогу, обошла бар со двора и постучала в обитую железом заднюю дверь. Глазок камеры видеонаблюдения тускло мигал над нею, и девушка уставилась в нее, прекрасно зная, что хозяин заведения всегда прежде смотрит, кто у него на пороге, а уже потом открывает им. Или не открывает. Тут уж как повезет.

Отредактировано Darya Dekker (23-12-2024 15:26:02)

[indent] «Точно баба... - накручивала себя Дария, нервно выстукивая обутой в кроссовок ногой по растрескавшемуся асфальту. - Какая-нибудь очередная соскучившаяся по большому члену разведенка-брошенка или замужняя домохозяйка, муженек которой регулярно спивается в этом же самом баре.»
[indent] Она так живо представила эту потенциальную бабу, машинально пририсовав лицо своей же собственной матери, что почти вскипела, и к моменту, когда дверь открылась, успела мысленно выцарапать глаза им обоим. Однако, злость схлынула так же резко, как нахлынула, стоило Дарии только увидеть Хеннесси. Его усталое и бородатое лицо, которое вытянулось еще больше в удивленном выражении, когда он увидел ее. На мгновение Дария даже почувствовала приятную щекотку удовлетворения от того, что ей удалось застать его врасплох и вызвать столь искренние эмоции. Прежде, если это ей и удавалось, то с очень большим трудом, да и не всегда честными способами, будем откровенны. Осознание этого укололо чувством вины. Открыв уже было рот, чтобы выдать какую-нибудь банальщину, типа: «Я увидела свет...», Дария снова его закрыла и отвела глаза куда-то в сторону, в темноту, которая на контрасте с уютным теплым светом, льющимся из-за спины Хеннесси, казалась стылой и неуютной, как если бы здесь снаружи была промозглая осень, а не душный и жаркий август. Да и что она могла сказать? После всего того, что между ними было. После отвратительной ссоры тогда, три года назад, когда она послала его куда подальше со всей его заботой… Что она могла сказать?
[indent] Как оказалось, ничего говорить не нужно было. Так и не сказав ни слова, Хеннесси просто впустил ее, и Дария, растерянная до крайности, просто переступила через порог и вошла в бар через заднюю дверь, как сделала это когда-то давным давно, кажется, в совсем другой жизни. Тогда тоже была ночь, но шел дождь. Она промокла до трусов и чувствовала себя так же странно. Дария почти словила дежавю, когда звук запираемых внутренних замков и засовов, заставил ее машинально обернуться. Она уперлась взглядом в широкую спину и сама не заметила, как скользнула взглядом вниз, на свободно висящие на бедрах Хеннесси простые треники. Помятые и какие-то растянутые, они наводили на мысли о том, что она действительно выдернула его постели. Только запаха не было. Того запаха, который ни с чем не спутаешь. Значит, бабы у него нет. Сегодня, по крайней мере.
[indent] - Я... тебя разбудила? - наконец, спросила Дария охрипшим от волнения голосом. Если бы не рюкзак на плече, за лямку которого она цеплялась, и коробка с тортом в другой руке, то она бы точно начала грызть ногти. Детская привычка, от которой она долго и мучительно избавлялась.
[indent] Хеннесси, наконец, развернулся, и она снова оказалась с ним лицом к лицу. К черту ногти. Куда сложнее было избавиться от привычки ловить его эмоции. Даже сейчас Дария жадно высматривала на его непробиваемом лице хоть какой-то намек на то, о чем он думает. О ней, конечно же. О чем еще можно думать, как не о девчонке, которая заявилась посреди ночи к тебе домой после трех лет игнора. Но что? Что именно он думал о ней? И был ли он рад ее приходу? Немного напрягало, что Хеннесси не сказал ни слова и только смотрел этим своим мрачным взглядом, от которого внутри все переворачивалось. Дария физически чувствовала это. Впервые за последние три года она чувствовала хоть что-то кроме злости и раздражения. Это действительно стоило отметить.
[indent] - У меня тут торт, - она показала коробку, обвязанную яркой красной лентой и с пышным бантом на крышке. - Не знаю, зачем купила, но не выбрасывать же.
[indent] Дария с сомнением посмотрела на торт, потом снова на Хеннесси, но уже вопросительно, а потом, потоптавшись на месте, направилась к лестнице наверх, в его квартиру.
[indent] - Я поставлю чайник, - просто сказала она, поднимаясь по ступенькам. Где кухня и как там все устроено, она помнила без подсказок.

Отредактировано Darya Dekker (23-12-2024 15:41:04)

[indent] Поднимаясь наверх, в святая святых, квартиру Хеннесси, Дария то и дело ловила себя на том, что все равно принюхивается. Как ищейка, натасканная на других баб, она пыталась уловить их запах. Даже самый слабый, застаревший или почти выветрившийся. Но нет, не было даже намека на запах других женщин, как если бы прошли недели или даже месяцы с тех пор, как тут побывала хотя бы одна. Умом Дария понимала, что этого не могло быть, потому что потребности Хеннесси едва ли претерпели какие-то существенные изменения за минувшие три года, однако, подспудное желание убедить себя в том, что у него никого нет, все же пересилило.
[indent] Поднявшись наверх, Дария первым делом сковырнула кроссовки. Там же, прямо в темной прихожей она бросила свой рюкзак, глухо брякнув его немногочисленным содержимым, и сразу прошла на кухню. Здесь ничего не изменилось с тех пор, как она была у Хеннесси в последний раз. Тот же простой и максимально функциональный гарнитур, те же занавески на окнах. Только тостер, кажется, был другой. На этом не было забавной наклейки в виде бешеной пчелы. Впрочем, Дария допускала, что Хеннесси вполне мог заморочиться с отскребанием этой несерьезной метки со своего серьезного тостера.
[indent] Мысль ее позабавила, и хозяйничать она принялась с легкой улыбкой на лице. Налив воду в чайник, Дария поставила его на подставку и ткнула кнопку, после чего принялась за то, что всегда считала настоящим чаепитием, в отличие от баловства с пакетиками в кружках и разогревом их в микроволновке. Она достала уже знакомый прозрачный чайничек и все так же уверенно, как будто бывала тут каждый день, зашебуршала по полкам, где обитали коробки с чаем, кофе и какао. Этого добра у Хеннесси всегда было с запасом, что малость не соответствовало тому впечатлению, которое он обычно производил. От такого мужика ждешь запасов баночного пива в холодильнике и полуфабрикатов в морозилке, а никак не залежей самого разнообразного рассыпного чая. Взгляд напоролся на стоящую на плите кастрюльку с длинной ручкой, от которой тянуло чем-то аппетитным, но расслышав шаги за спиной, Дария спешно сосредоточилась на процессе заваривания чая и зашуршала уже вскрытыми пачками, вынюхивая тот купаж, который ей больше нравился. Хриплый голос Хеннесси заставил ее замереть на мгновение, разом покрывшись мурашками.
[indent] - Я поела, спасибо, - глухо отозвалась она и снова зашуршала, ссыпав в чайничек какой-то совершенно спонтанно попавшийся под руку чай. Крупные, скрученные листья, какие-то бледные цветки, несколько высохших ягод. Какая к черту разница, какой она заварит чай, если шоколадный торт все равно все перебьет?
[indent] К приготовленному заварнику присоединилась любимая кружка Хеннесси, которая стояла на сушилке. Себе она достала ту, из которой пила когда-то, каким-то чудом сохранившуюся в глубине шкафчика с посудой. За всей этой нарочитой суетой она изо всех сил старалась не замечать передвижений Хеннесси, который маячил где-то на периферии ее внимания и упорно игнорировался ею. Однако, когда он заговорил вновь, спровоцировав очередную порцию мурашек, Дария резко обернулась и уставилась на него так, как будто хотела как минимум пригвоздить его к месту. Но торт с зажженными свечами, который стоял перед ним на столе, переманил все внимание на себя. Дария моргнула.
[indent] - Клайд... - она захрипела, как будто ее голос сопротивлялся называть Хеннесси по имени, и, прочистив горло, подняла на мужчину недоверчивый взгляд. - Откуда они у тебя?
[indent] Конечно, она имела в виду свечи. Это было последним, что она ожидала бы найти в доме Хеннесси, приди ей это в голову. Однако, вот они, праздничные свечи и в том количестве, в котором нужно. Восемнадцать штук. Дария пересчитала, как будто именно это должно было убедить ее в том, что ей в действительности исполнилось восемнадцать лет. Теперь она взрослая и желания у нее тоже возникали взрослые. Едва ли Клайд учел это, когда зажигал свечи. Дария снова подняла на него взгляд. Ее губы улыбались, но глаза смотрели серьезно, потому что ей было не до смеха. Вот ни капельки.
[indent] - Чтобы оно исполнилось, тебе придется раздеться, - предупредила она и, выждав секунду, чтобы до Хеннесси дошло, наклонилась и разом задула все восемнадцать огоньков.

Отредактировано Darya Dekker (23-12-2024 15:47:17)

[indent] Что-то внутри жарко полыхнуло, когда Хеннесси заржал, как конь. Наверное, та девочка, о которой Дария уже успела позабыть, подобным образом смутилась, устыдились или же и вовсе разозлилась на этого великовозрастного кретина, который смеялся над ней, будто она сказала какую-то несусветную глупость. Полыхнуло, впрочем, как-то больно коротко и неубедительно, выплеснув на ее скулы совсем немного краски. Дария жадно шарила по лицу Клайда в поисках чего-то, что прояснило бы причину его бурного веселья, но все было тщетно. Та же маленькая девочка, спрятавшаяся где-то глубоко внутри, сердилась на него и топала ногами в бессильной злобе, но Дария привыкла ее игнорировать, потому не реагировала. Вообще никак. Она только смотрела на мужчину с застывшей на лице слабой улыбкой и ждала... чего-то. И Клайд не подвел. Он никогда ее не подводил.
[indent] - Хорошо, - кивнула она, чувствуя, как губы подрагивают от желания растянуться в самой широкой и радостной улыбке, на которую она была способна. - Сначала чай.
[indent] Она отвернулась к закипевшему чайнику и только после этого позволила себе улыбнуться во всю ширь. Глаза увлажнились, а в носу пощипывало. Внутри бушевало что-то странное. Незнакомое или позабытое, она так и не поняла. Но Дарии было хорошо, просто хорошо и все. Впервые за очень долгое время.
[indent] Аромат свежезаваренного чая, поднявшийся вместе с паром, обдал лицо. Дария буквально заставила себя сосредоточиться на действиях, а не на своих сумбурных мыслях. Хеннесси отчасти помог ей отвлечься, когда спросил о матери. Не самая приятная тема, но Дария за нее ухватилась.
[indent] - Ей на меня наплевать, - просто ответила она, передернув плечами. - Даже не вспомнила, что у меня день рождения, представляешь. Еще и наорала просто так, - она поджала губы, почти изнывая от желания обозвать мать каким-нибудь матерным словом, но сдержалась. - Не думаю, что она вообще заметит, если я не приду домой сегодня.
[indent] «Потому что я не приду, - подумала она, почти физически ощущая, как по ее телу томной волной растекается предвкушение. - И сегодня, и завтра, и, может быть, послезавтра.»
[indent] На самом деле Дария так оголодала, что не вылезала бы из постели целую неделю вплоть до месячных, которые по срокам ожидались как раз на выходных. Возможно, именно они, а точнее ПМС стали причиной того, что ей захотелось именно шоколадного торта. Самого шоколадного, как справедливо заметил Хеннесси, когда они наконец-то приступили к еде. Дария немного смущенно улыбнулась и кивнула.
[indent] - Самый-самый. Едва успела перед самым закрытием, - она колупнула свой кусок и какое-то время еще рассматривала промазанные шоколадным кремом шоколадные же бисквиты, прежде чем отправить отколупнутый кусок в рот. Вкус был просто божественным. Дария даже глаза прикрыла, смакуя эту шоколадную бомбу, а потом посмотрела на Клайда.
[indent] - Он почти такой же вкусный, как тот, что мне привозил папа, - она потупилась в тарелку, будто смущаясь этого воспоминания, но потом вспомнила, что это Хеннесси, с которым ее папа всегда дружил, и снова подняла глаза на него. - Знаешь, он всегда ездил в Портленд, чтобы купить мне торт на день рождения. Там какая-то кондитерская есть... старая-старая. Он говорил, что ее открыли еще до его рождения, и его отец, мой дедушка, привозил ему оттуда торты на день рождения. Можно сказать, что это было нашей семейной традицией, которую я должна по идее продолжить, только... - она запнулась на мгновение, чувствуя, как в горле собирается неприятный комок, но все же продолжила: - Только он мне так и не показал, где именно в Портленде эта кондитерская находится. Там же наверняка дохрена таких.
[indent] Дария сердито брякнула вилкой, отковыривая от большого куска, и отправила в рот то, что в итоге отколупнулось. Слишком много, но она все равно запихала этот кусок в рот, почти набив его за обе щеки, и принялась ожесточенно жевать, хмурясь в тарелку. Мысли о папе почти всегда вызывали в ней подобную смесь из нежности, тоски и злости, которая почти затопляла ее по самые уши, заглушая собой все остальное. Пора было уже привыкнуть, но прошло слишком мало времени.

Отредактировано Darya Dekker (23-12-2024 16:10:25)

[indent] Дария едва не подавилась, когда Клайд заговорил, и вылупила на него свои глаза, как если бы у него вдруг выросла еще одна голова. Отчаянное «Хочу!» так и рвалось изнутри, но ее рот был набит шоколадным тортом, и она могла только круглить и без того круглые глаза. И усиленно жевать. Дария вспомнила об этом с некоторым опозданием и, когда прожевала и проглотила все то, что было у нее во рту, Хеннесси уже и след простыл. Он скрылся где-то в глубине своей квартиры, судя по резко стихшему шлепанью его босых ног по голому полу, в спальне, где, как она помнила, был постелен ковер. Впрочем, в гостиной тоже был ковер.
[indent] «Господи, о чем я думаю?!» - мысленно хлопнула себя по лбу Дария.
[indent] Хеннесси только что сказал, что знает, где находится та кондитерская. Еще одна ниточка, пусть совсем тоненькая и на первый взгляд совершенно несущественная, протянулась от нее к ее погибшему отцу, связь с которым с каждым новым годом становилась все тоньше и слабее. Так Дария чувствовала. Она чувствовала, что ее собственное резкое взросление, замужество матери и рождение Оливера - все это вкупе отдаляло ее от отца и от памяти о нем, а она даже не успела толком сохранить те немногие воспоминания о нем, которые все еще оставались в ее жизни. И торт из конкретной кондитерской был совсем крохотной, но все же частью этих самых воспоминаний, поэтому возможность побывать там и даже просто узнать, где это, казалась Дарии чем-то огромным и непостижимым, как большой розовый слон.
[indent] Услышав приближающееся шлепанье босых ног, она поспешила прополоскать рот чаем и приготовилась уже затребовать от Хеннесси, чтобы он отвез ее туда уже завтра, когда тот снова заставил Дарию вытаращиться во все глаза. Она ожидала чего угодно, но не того, что Клайд вернется на кухню с чехлом той самой формы, которую сложно не узнать.
[indent] - Это что? - прошелестела она едва слышно, но Клайд не слышал. Он говорил. Он говорил, а она слушала, открыв рот.
[indent] Дария уже поняла, что это была гитара. Более того, это была та самая гитара, о которой ей как-то рассказывал отец, когда она, в очередной раз порвав струну на своей старой гитаре, латанной-перелатаной старушке неизвестного бренда, пыталась самостоятельно заменить ее на новую. Тогда она изрезала себе все пальцы и в итоге сдалась, позволив отцу самому поменять струну, а он, занятый привычным делом, рассказывал ей об этой гитаре. Гитаре Джими Хендрикса. Той, которой уже давным давно не было на свете, но которую снова и снова возрождали в подобных искусных репликах.
[indent] Как во сне Дария опустилась на пол перед раскрытым чехлом, но прикасаться в гитаре не спешила. Она смотрела, не мигая, как Клайд крутит ее в руках, рассматривая и убеждаясь в том, что все на месте, и прокручивала в голове, как полюбившуюся запись, тот отцовский монолог. Автограф, портрет, гравировка... Гравировка? Она протянула руку и дотронулась до вязи, не разбирая слов, но догадываясь, что это, а потом, бросив на протягивающего ей гитару Клайда, растерянный взгляд, все же взяла гитару в руки и, наконец, прочитала слова, которые собирался сказать ей отец на ее пятнадцатый день рождения. День, до которого он не дожил.
[indent] - Нет... - с трудом сдерживая подступившие слезы, Дария замотала головой и подняла на Клайда повлажневшие глаза. - Я бы разбила о твою голову что-нибудь другое, поверь. Эта гитара слишком хороша.
[indent] Она пыталась посмеяться над своей шуткой, но вместо смеха из ее горла вырвался сначала короткий хнык, а потом и вовсе рыдание. Дария скривилась и, прижав гитару к себе, как любимую игрушку, качнулась вперед и уткнулась лицом в грудь Хеннесси. Ее прорвало. Впервые за очень долгое время она плакала по-настоящему. Не просто смаргивала слезы и подавляла подкатывающий к горлу ком, как обычно, когда чьи-то слова или действия ее задевали, а именно плакала, выталкивая из себя всю скопившуюся за эти годы боль. Соль ее слез почти горчила, но становилось легче по мере того, как эта горечь покидала ее тело. Дария будто выплакала всю ту отраву, что бродила в ней после смерти отца.

Отредактировано Darya Dekker (23-12-2024 16:16:38)

[indent] Отпускало Дарию медленно и неохотно, но все же отпускало. Она даже не заметила, как в попытке затопить своими слезами и соплями все вокруг перебралась к Клайду на коленки и с непосредственностью наглой кошки свернулась в компактный комок, ни на секунду не выпуская из своих рук его вымокшую насквозь майку. Так, уткнувшись в нее лицом, она и задремала.
[indent] Дария смутно улавливала, что вокруг что-то происходит. Что гитара куда-то подевалась, а сам Клайд обнимал ее то двумя руками, то одной, то снова обеими. Ей по большому счету было все равно, главное, чтобы он продолжал обнимать, несмотря ни на что. Но когда он попытался передвинуться, Дария, вздрогнув всем телом, открыла глаза и глянула на него. Тени под глазами и запавшие щеки, поросшие жесткой щетиной, которая давно уже стала бородой, напомнили ей о том, что не только у нее сегодня был тяжелый рабочий день.
[indent] - Да, наверное, - не очень уверенно согласилась она и даже слабо улыбнулась, когда Клайд попытался пошутить на тему наготы. Он сильно рисковал, ведь она могла напомнить ему о своем желании. Но она понимала, вот прямо сейчас она действительно понимала, что ей нужно хорошенько отдохнуть. Утро вечера мудренее.
[indent] Клайд между тем умудрился подняться с пола, не выпуская ее из рук. Дария нащупала под собою пол и встала, ощущая себя так, словно заново училась ходить. Она пошатнулась, но Клайд удержал ее, обхватив лицо своими теплыми ладонями. Большие пальцы прошлись по ее щекам. Дария моргнула и посмотрела на него, почти уверенная, что вот он сейчас ее поцелует, и она забудет о том, что собиралась покладисто отправиться в душ и в люлю, но обошлось. Лоб обожгло. Дария снова моргнула, но уже в легком недоумении.
[indent] - Поели, можно и поспать, - она слабо улыбнулась и благодарно огладила его предплечья ладонями. Слабая надежда на то, что этим на сегодня все не кончится, все еще тлела где-то внутри ее грудной клетки. Это стало бы идеальным завершением этого дня - заснуть в объятиях мужчины, слушая, как его сердце мерно стучит под щекой. Но не судьба.
[indent] Дария тяжко вздохнула и, с тоской оглянувшись на Клайда, послушно утопала в спальню. От горячего душа ее окончательно развезло. Она долго простояла под потоком воды, чуть ли не в полудреме выполаскивая из своих длинных волос мужской шампунь а-ля «тысяча всего в одном флаконе». Потом еще столько же сушила свои космы полотенцем, даже не попытавшись найти фен - она просто помнила, что у Хеннеси его нет. Уже потом, кое-как добравшись-таки до постели, Дария буквально обрушилась на нее, совершенно позабыв о том, что собиралась надеть на себя одну из футболок Клайда. Зато ей приснилось, как она ищет среди полок шкафа ту самую, которую надевала три года назад, когда точно так же пришла к Хеннесси поплакаться после похорон отца. Дария помнила, что футболка была с изображением какой-то давно почившей рок-группы и пахла так вкусно, что она снова и снова сминала ее в руках и затягивалась ароматом, как какой-то фетишист. Она помнила, как долго рассматривала свое отражение в зеркальной створке шкафа, удивляясь тому, что вещица, так хорошо сидящая на высоком и широкоплечем Клайде, на ней смотрелась, как платье. И Дарии понравилось это платье.
[indent] Подсознание вообще сыграло с ней жестокую шутку, перетасовав приятные и неприятные воспоминания о том дне. Девушка то снова оказывалась на кладбище, где под моросящим мерзким дождем хоронили ее отца, то обнаруживала себя сидящей в наполненной горячей водой ванне, где отходила от того проливного дождя, в который в конце концов перешла вся эта морось. То шла по улицам Касл Рока, глотая слезы обиды на мать, которая строила глазки шерифу, пока тот выражал ей свои соболезнования, то ревела в Клайда, который вышел к ней, сидящей на автобусной остановке напротив Дома у дороги, чтобы увести ее в уютное и сухое тепло своего бара.
[indent] Почему-то именно этот момент того дня прокручивался в ее подсознании раз за разом, как будто это и была та самая точка невозврата, которую они тогда миновали. И Дария почти с удовольствием смаковала ее снова и снова, почти слыша, как на улице шумит проливной дождь.

Отредактировано Darya Dekker (23-12-2024 16:30:20)

[indent] Странное опустошение, даже какое-то омертвение царило внутри Дарии. Наверное, так и должно было быть, когда заканчиваются слезы. Все свои она выплакала в первый же день, а точнее в первую ночь, когда узнала, что папы больше нет. Мать оставила ее одну дома, а сама укатила куда-то вместе с шерифом. На опознание, как она потом сказала, но сколько должно было идти это самое опознание, если вернулась она только утром, остро пахнущая алкоголем и мужским парфюмом, который Дария не узнавала.
[indent] Именно поэтому Дария никак не реагировала на спектакль, что ее мать устроила у могилы отца, теперь, когда вокруг была такая благодарная публика. Она просто знала, теперь уже наверняка знала, что мать никогда отца не любила и все это время изменяла ему с кем-то. Догадывалась раньше, просто наблюдая за ее поведением, а вот теперь... теперь она знала точно. Боль, которая разрывала Дарию изнутри еще совсем недавно, за эти несколько дней подготовки к похоронам преобразовалась в такую черную злобу, что она почти сливалась в ее сознании с этим противным похоронным платьем, в которое ее обрядили заботливые подруги матери. Теперь они кучковались вокруг свежеиспеченной вдовушки и играли уже свои собственные роли второго плана на фоне главной актрисы, бездарность которой была очевидна. По крайней мере, для Дарии.
[indent] Безучастным взглядом она заскользила по лицам собравшихся, чтобы понаблюдать, как на все это реагируют они, и неожиданно наткнулась на тяжелый взгляд Клайда, который все это время смотрел на нее. На нее, не на мать. Дария сморгнула сухость в глазах, заморгала чаще, нагоняя влаги, чтобы прояснить зрение и убедиться, что ей не показалось, и снова... снова встретила взгляд Клайда. Секунды это длилось или минуты, она не знала, но для нее этот взгляд стал самым настоящим спасательным кругом, который держал ее наплаву все время, пока пожилой преподобный гундосил свою речь, а мать старательно рыдала, забыв о том, что это не только ее потеря.
[indent] Дария почти решилась отойти от скулящей группы поддержки своей матери и подойти к Клайду поближе, когда рядом с ним объявился какой-то одутловатый мужик, от которого даже на расстоянии разило выпивкой. Хеннесси предсказуемо на него отвлекся, и Дария снова почувствовала, как ее захлестывает и уносит волной злости к матери, ее подружкам и вообще ко всем окружающим. Даже Хеннесси она возненавидела на эти несколько таких важных для нее секунд, но когда он снова на нее посмотрел, отбрехавшись, наконец-то, от своего непрошенного собеседника, внутри снова растеклось умиротворение. Как если бы это отец смотрел на нее сейчас его глазами.
[indent] - Дария, подойди.
[indent] Вздрогнув от легкого прикосновения к плечу, Дария уставилась на мать, которая, разведя повелительным жестом сгрудившихся вокруг нее клуш, протянула к ней свою руку, чтобы привлечь к себе поближе и вообще вовлечь во все это откровенно лицемерное действо, от которого Дария дистанцировалась все это время. Ногти ярко-красного цвета, которые мать сделала в эти несколько суматошных дней перед похоронами, так и приковывали взгляд. Дария смотрела на них, широко распахнув глаза, как кошка на точку от лазерной указки, а потом подняла взгляд на мать. Слезы, которые она так старательно из себя выдавливала на протяжении последнего получаса, очень художественно размыли ее макияж, не испортив искусно подчеркнутую косметикой природную красоту. Даже укладка, несмотря на влагу, так и висящую в воздухе, не претерпела совершенно никаких изменений. Миссис Деккер основательно подготовилась к выходу на эту сцену, потому что она шла именно для того, чтобы покрасоваться, а не для того, чтобы почтить память погибшего мужа. Такое простое и вместе с тем циничное наблюдение что-то перемкнуло в душе Дарии.
[indent] - Пошла ты! - зло огрызнулась она и, развернувшись, просочилась между двумя какими-то дальними родственниками, которые приехали на похороны папы с материка. Один из них попытался поймать ее за руку, но она увернулась и побежала по мощеной дорожке между рядами могил, торопясь покинуть это место прежде, чем ее злость начнет выливаться из нее отравой слез, которые, в отличие от матери, она не собиралась никому показывать.

[indent] Сраный дождь становился все сильнее и злее. Дария промокла буквально до трусов еще на полпути в город, но упорно не выходила на дорогу, чтобы сесть на автобус или поймать ту же попутку, предпочтя ей одну из множества троп, ведущих из города в сторону кладбища и обратно. Она шла по той самой, которую знала еще с детства, когда ходила на кладбище для питомцев, чтобы похоронить своего первого и единственного хомяка. Ей было всего-то лет шесть или семь, Дария даже не помнила, ходила уже в школу или нет, но дорогу эту она запомнила навсегда. Сама тропинка походила на тоннель, сплетенный из кустарника, и, идя по ней, та маленькая девочка, которой она когда-то была, чувствовала себя хомяком сама. Хомяком, плутающим в лабиринте из трубок, вроде того, что она сделала для своего из пластиковых бутылок, чтобы ему было чем заняться на досуге. Сейчас же она шла и не чувствовала ничего такого. Она была просто девочкой, неполных пятнадцати лет, которая потеряла отца и была окончательно разочарована в матери.
[indent] - Вот же сука... - шипела она себе, снова и снова вспоминая все детали похорон. - Чертова шлюха... Тварь...
[indent] Прежней ядреной злости, впрочем, в ее словах уже не было. Дария просто шла и, чтобы не стучать зубами от холода, заполняла эфир теми эпитетами, которые приходили на ум при одном только воспоминании о матери. То бешенство, которое она испытывала изначально и на котором умудрилась пробежать большую часть пути до города, постепенно сошла на нет, оставив после себя только холодную ненависть к этой женщине. Не матери, а просто женщине, с которой ей предстояло жить под одной крышей еще три года минимум. Дария представила, как соберет свои вещи и свалит из дома, едва ей исполнится восемнадцать, и ей стало чуточку теплее. Она не думала, куда пойдет, что будет делать и как зарабатывать на жизнь. Она просто представляла, как свалит из дома, и ей становилось хорошо.
[indent] Дождь уже лил всерьез, когда она выбралась из леса и оказалась на окраине Касл Рока. На той его окраине, которая не пользовалась популярностью у туристов. Дорога, на которую она вышла, была ей хорошо знакома. Она много раз ездила по ней в трейлерный парк, где проживал один из ее приятелей. Мысль, перекантоваться у него какое-то время, стукнула в голову, и Дария даже прошла несколько метров в ту сторону, но потом остановилась и, с минуту потоптавшись на обочине, развернулась и потопала в обратном направлении. Едва ли ей найдется место в тесном трейлере, где ютилась многодетная семья. Стеснять их еще больше она точно не хотела.
[indent] Вопрос, куда податься, оставался открытым вплоть до того момента, как Дария внезапно поняла, что идет во вполне конкретное место. Туда, где ей всегда нравилось бывать. Отцу тоже там нравилось. Она дошла до автобусной остановки и почти с облегчением уселась на скамейку. Здесь было сухо, но продувало основательно, потому что сама конструкция предполагала полный обзор, а тратиться на стеклопакеты для городских остановок никто в администрации точно не собирался. Кто там сейчас мэр? Дария напрягла память, но так и не вспомнила фамилию того, кого ее отец так отчаянно ругал после последних выборов в мэрию. Да и какая разница.
[indent] Дария сидела, обхватив себя руками за плечи, и чувствовала, как тупо обтекает дождевой водой, как напитавшаяся до отказа губка, а ветер облизывает ее со всех сторон ледяным языком, и так и норовит забраться туда, где должно быть тепло в любых обстоятельствах. Ей по большому счету было все равно. Она смотрела на бар через дорогу и гадала, там ли сейчас Хеннесси или все еще на поминках. Дария даже не знала, где мать, в конце концов, решила их устроить. Точно не дома. Она слышала, как она обсуждала это с подругами, что пришли поддержать ее и торчали у них дома все время до похорон. Дария не сомневалась, что и сегодня они устроят очередные скорбные посиделки, только уже не такие сопливые. Смысл напрягаться, если главный спектакль отыгран на ура? Поэтому она так не хотела возвращаться домой. Ей было тошно от всего этого, да и дом больше не казался таким уж домом. Без папы все ощущалось совершенно по-другому. Только Дом у дороги, казалось, оставался все таким же.